Михаил Маргелов рассказал об Африке, Антарктиде и семье

В 2026 году исполняется сто лет всемирно известному мастеру фотопортрета, коллекционеру и путешественнику Эдди Новарро (Василий де Крайова). Музей-заповедник В.Д. Поленова отметит эту памятную дату резонансной выставкой его уникальной Африканской коллекции, которая хлопотами вдовы мастера вот уже как двадцать лет хранится в фондах Поленово. Об этом событии и других интересных темах мы поговорили с членом Попечительского совета музея Михаилом Маргеловым.

Михаил Витальевич Маргелов - российский государственный и политический деятель, вице-президент Российского совета по международным делам, заведующий кафедрой в Институте стран Азии и Африки МГУ имени М. В. Ломоносова. Старший в семье Маргеловых. Тех самых…

- Михаил Витальевич, добрый день. Вы являетесь членом Попечительского совета Музея-заповедника Василия Поленова. А есть ли еще нити, которые связывают Вашу семью с тульской землей?

- Когда едешь по Туле, видишь много билбордов, посвященных «родной 106-й» дивизии ВДВ. И это та дивизия, которую достаточно часто посещал мой дед, когда командовал советскими воздушно-десантными войсками.

Бывая на Тульской земле, он порой заезжал и в музей-усадьбу Василия Поленова. Так что мы с нынешним директором Натальей Федоровной Поленовой с удовольствием отмечаем, что наши семьи дружат уже в трех поколениях.

- Расскажите, как начиналась история Попечительского совета?

- Перед самым началом ковида я с семьей и друзьями приехал в Тулу по приглашению губернатора Алексея Геннадьевича Дюмина. Разумеется, мы заглянули и в Поленово. Сидели за большим гостеприимным столом. Тогда еще была жива Наталья Николаевна Грамолина, мама Натальи Федоровны. И как-то из разговоров возникла идея создания Попечительского совета. А потом это все стало реальностью.

Попечительский совет был сформирован, его возглавил полномочный представитель Президента РФ в Центральном федеральном округе Игорь Олегович Щеголев. В совет вошли люди с разным жизненным опытом, с разными талантами, с разными возможностями. Но всех объединило одно - любовь к Поленово: к музею, к совершенно удивительному месту, к творчеству Василия Дмитриевича Поленова и других членов этой уникальной семьи. Поленовы были и художниками, и музыкантами, и учеными, и офицерами...

И, конечно, когда Наталья Федоровна пригласила меня стать членом Попечительского совета, я с глубокой благодарностью это предложение принял. С тех пор стараюсь активно работать на благо музея.

- Действительно, представители семьи Поленовых проявляли себя в самых разных сферах, но все-таки наиболее известен Василий Дмитриевич, который, в первую очередь, художник. Однако многие его картины рождались в путешествиях. Вы, как человек, объехавший полмира, чувствуете с ним родство душ?

- Иначе и быть не может. География путешествий Василия Дмитриевича Поленова впечатляет. Для меня, как для арабиста, африканиста, востоковеда, особенно интересен его Восточный цикл, это путешествие на Святую Землю, по Ближнему Востоку, по Северной Африке.

Очень интересно, каким, с одной стороны, фотографическим, а с другой – совершенно нетривиальным, был взгляд Поленова на все, что он видел. А потом эти путевые заметки и зарисовки вылились в его известные монументальные работы.

Мне выпала честь содействовать организации выставок фотографий и рисунков из путевых блокнотов Василия Дмитриевича в Египте - в Александрии, в Каире. Мы вместе с Натальей Федоровной и моей супругой летали на открытие этих мероприятий.

- У Вас внушительный политический и дипломатический опыт работы в «горячих точках» (Судан, страны Азии и Африки). Одновременно Вы — заведующий кафедрой в ИСАА МГУ. Где работа сложней? Есть ли у современной молодежи «голод» к познанию?

- Знаете, и то, и другое поприще по сути является минным полем, где проходы не указаны. Работа со студентами и аспирантами, которым я сейчас посвящаю немалую часть своего времени, требует постоянной собранности и концентрации, готовности отвечать на самые неожиданные, порой достаточно неудобные вопросы.

Причем отвечать не так, чтобы поставить на место «зарвавшегося наглеца», а наоборот – отвечать так, чтобы молодым людям и далее было интересно задавать вопросы. Всегда стараюсь поощрять их пытливость, желание вести свои научные изыскания и пытаться сделать собственные выводы.

Что же касается работы в практической внешней политике - там более чем хватало своих опасностей и неожиданностей. Мне пришлось пройти и воюющий Дарфур в Судане, и процесс разделения страны. В самое горячее время Гражданской войны часто бывать в Ливии. Эта работа требовала не только виртуозного владения словом, в том числе и на арабском языке, но и очень внимательного, деликатного отношения к собеседникам.

- Если оглянуться назад, какой эпизод той дипломатической службы запомнился Вам больше всего?

- Порой доводилось общаться с людьми, скажем так, достаточно экзотичными для обычного восприятия. Достаточно вспомнить моего постоянного собеседника, лидера Судана генерала Омара Аль-Башира, который к тому моменту уже имел в своем активе два приговора Международного уголовного суда в Гааге.

Но чтобы решать вопросы практической внешней политики, совершенно неважно, кем кто-то - не важно в Гааге или Аддис-Абебе, считает твоего собеседника. Главное - достижение своей цели. А она всегда одна - обеспечение интересов России на внешних рубежах.

- А были рабочие моменты, о которых вспоминается с особенной теплотой?

- Конечно, в той же Африке были и удивительно приятные встречи. Среди них – знакомство с президентом Мали Амаду Тумани Туре – выпускником 1975 года Рязанского Высшего Краснознаменного Училища (тогда имени Ленинского Комсомола). Когда я впервые пришел к нему на встречу в Бамако и представился, он пригласил меня в комнату отдыха, где на стене висел портрет моего деда, и тут же перешел на русский язык. Начались воспоминания о том, как он ходил в патруле по Рязани, будучи курсантом, о прыжках, стрельбах… Оказалось, что у выпускника Рязанского училища - ярких воспоминаний не меньше, чем у нашего брата - переводчика и международника.

- Африка стремительно меняется. С высоты Вашего опыта, какое самое главное заблуждение о ней бытует у жителей нашей страны?

- Ключевое заблуждение заключается в поверхностном восприятии - через мультфильмы про Айболита и Чунгу-Чангу. На самом деле все совсем не так, как в мультиках. У нашей страны давний опыт работы в Африке. Напомню, что Российская Империя никогда не имела колоний на Африканском континенте. А первый госпиталь современного типа в Аддис-Абебе был открыт в конце XIX века по указу русского государя. Кстати, медицинское учреждение успешно работает до сих пор.

У нас колоссальный позитивный багаж: огромное количество представителей африканских политических и экономических элит получило образование в Советском Союзе, в Российской Федерации. Это тот человеческий капитал, который мы ни в коем случае не имеем права растерять, те люди, на которых мы должны опираться.

- Какие культурологические перспективы несет нам Африка?

- Искренне рад, что последние годы у нас в стране интерес к Африке возрос. Для меня как члена Попечительского совета музея Поленова особенно важно то, что студенты Института стран Азии и Африки, наши студенты-африканисты, сейчас помогают в описании и классификации коллекции африканской скульптуры, «Коллекции Наварро», которая находится в запасниках музея-усадьбы. Мы готовим выставку наиболее значимых образцов. Она будет представлена в Поленово, и в Москве. Ведь в этом году двойной юбилей: 100 лет Эдди Новарро, который собрал уникальную коллекцию африканских артефактов и передал её в дар музею Поленово и 70 лет Институту стран Азии и Африки. Так что у нас есть все основания приоткрывать завесы тайн над африканскими «закромами» музея-усадьбы Поленова.

- Недавно Вы приняли участие в антарктической экспедиции. Каким образом специалист по самому жаркому континенту оказался в Антарктиде? Какова ключевая цель этого проекта?

- Мне довелось участвовать в достаточно короткой, но очень важной экспедиции в рамках реализации проекта «Крылья БРИКС».

Сейчас для нашей страны чрезвычайно важна, так называемая, новая архитектура международных отношений. И ее краеугольным камнем, не побоюсь сказать, является неформальное объединение растущих молодых экономик — БРИКС (Изначально-Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка, а теперь и многие другие страны).

В рамках экспедиции был предпринят перелет из Кейптауна в Антарктиду на борту российского самолета Ил-76. На ледовом континенте мы провели интересные встречи с руководителями Индийской и Бельгийской научных станций, пообщались с нашими полярниками. В Антарктиде царит дух дружбы, там нет политических противоречий, и все подчинено научному сотрудничеству.

Но в 2048 году истекает срок действия международного договора об Антарктиде, а это значит, что, скорее всего, будет снят режим запрета на добычу полезных ископаемых на этом континенте. Готовиться к этому нам надо уже сегодня. Ведь 200 с лишним лет назад Антарктида была открыта именно русскими мореплавателями Беллинсгаузеном и Лазаревым. Поэтому наше присутствие там совершенно логично. И именно мы имеем возможность играть первую скрипку в «Антарктическом оркестре».

- Но даже на ледяном краю света Вы не забыли о музее…

- Действительно, как член Попечительского совета я привез и передал на нашу российскую станцию «Новолазаревская» портрет Василия Дмитриевича Поленова. Это был такой символический и очень важный жест.

- В разговоре мы «обошли» почти весь мир и снова вернулись к Поленову. В музее-усадьбе хранятся предметы из далеких стран, привезенные художником. У Вас есть подобная страсть? Привозите ли «сувениры»?

- Разумеется. У меня и на даче, и в квартире много чего есть из разных стран мира. Очень трепетно отношусь к тому, чтобы из каждой поездки привезти что-то памятное, интересное. Кстати, самое грустное для меня в последней поездке было то, что из Антарктиды нельзя ничего вывозить. Поэтому я остался без сувенира. В моей коллекции нет ничего привезенного из Антарктиды.

- У Вас удивительная биография. Вы занимали самые разные посты и бывали во множестве стран. Что в этом невероятном калейдоскопе Вы можете назвать своим «делом жизни»?

- Самое главное - это вырастить двух наших сыновей достойными людьми. Два сына - это два главных дела жизни. Моей и моей супруги Светланы. Старшему, Дмитрию, - 34, младшему, Алексею, - 18. Им продолжать династию.

Источник: культурно-исторический проект «Бренды России»