16 июня исполняется 120 лет со дня рождения маршала бронетанковых войск Полубоярова. Так получилось, что военную карьеру он начал в восемнадцать лет, когда из родной Тулы ушел добровольцем в Красную Армию. В Великой Отечественной – с первого дня до последнего. За умелое управление войсками при овладении Дрезденом и проявленные героизм и мужество 29 мая 1945 года Павлу Павловичу было присвоено звание Героя Советского Союза. О своем героическом деде вспоминает его внучка – Марина Владимировна Полубоярова.

Война как война

– Марина Владимировна, известно, что Павел Павлович Полубояров – маршал, фронтовик, Герой Советского Союза. А что можно о нем сказать как о человеке?

– Это была совершенно уникальная личность, в самом хорошем смысле настоящий русский офицер. Всегда подтянутый, выдержанный. Двадцать с лишним лет мы с ним прожили. Не слышала ни разу, чтобы он повысил голос на кого-то из домашних. Всегда говорил спокойно, негромко. Но все воспринимали его слова так: раз сказал, значит это все, не обсуждается.

Любил заниматься садом. Уезжал в конце апреля на дачу и возвращался уже в октябре. За что ни возьмется, все цветет и плодоносит. Вот я сейчас пытаюсь что-то подобное делать, даже близко не получается. У нас был потрясающий огромный розовый сад. Он и арбузы выращивал, и яблони, полные яблок. У нас на даче из последних сил еще растут две яблони, которые он сажал. Мы их бережем как зеницу ока.

Самодисциплина у него была фантастическая. Каждое утро зарядка. Если на даче – каждый день до вечера работа в саду. То удобряет, то что-то копает, сажает, дорожки убирает. Вечером посидит на крыльце, немножко полюбуется на сделанное, и следующий день такой же. Обязательно читал перед сном классическую русскую литературу. Не по обязанности, ему это нравилось.


Львов, 1945 год

– Любимые писатели какие?

– Толстого любил, Чехова, Паустовского.

– По всем этим описаниям очень яркий человек.

– Таких сейчас просто нет. А еще человек слова. Всегда учил: если слово дал, хоть умри, но сделай. Он ведь когда пришел командовать в Кантемировский корпус, который тогда еще не был Кантемировским, а просто танковым корпусом, оказался уже не первым командиром с начала войны. Все его предшественники быстренько уходили на повышение. Дедушку, когда пришел, с иронией спрашивали: а вы к нам надолго? Он сказал: до победы. Потом же ему предлагали повышение, стать командующим танковой армией, он Сталину отказал. Тот говорит: можно поинтересоваться, почему? Дедушка отвечает: я слово дал. Сталин: хорошо, подождем до окончания войны. В 1946 году его действительно назначили командующим танковой армией.

– И уже после войны ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

– Он медаль «Золотая Звезда» очень бережно хранил. Без формы не носил, только на торжественные мероприятия. Вообще к своим орденам и медалям относился очень трепетно, они все были заслуженные.

– О войне что-то рассказывал?

– Мне часто задают этот вопрос. Нет. Из него что-то вытрясти про войну было сложно. Я маленькая была, приставала иногда: дедушка, расскажи про войну что-нибудь.

– А он?

– Отвечал: что про нее рассказывать, война и война. Видно было, что ему не хочется про это вспоминать. Ему мама предлагала написать мемуары, она редактором была: вы пишите, я отредактирую. Он отвечал: если я напишу, что хочу написать, это не напечатают. А если напечатают, это будет совсем не то, что я хотел бы рассказать.

– Сейчас жалеете, что она не настояла?

– Очень жалею. Конечно, надо было. Папа ездил со своей мамой к нему, он и то больше рассказывал. Но он же мальчишкой еще был. Какие особые рассказы? В основном, где были, как с офицерами курил за танком. Вот зато один рассказ дедушки вспомнила. У него был водитель-грузин. Кажется, Канчешвили Вано. По-моему, так. И у него был невероятный слух, который много раз спасал от бомбежек. Едут, он вдруг раз, и съезжает в кювет или в лесок. Дедушка спрашивает: зачем? – Самолеты немецкие летят. – Да нет же, тишина. А через какое-то время они действительно появляются. Этот водитель слышал задолго до того, как все остальные слышали, и много раз таким образом реально спасал.

– Вы про сигареты вспомнили. Привычки в этом плане с фронта остались? Ну, там, боевые сто грамм, закурить.

– Сто грамм, конечно, по праздникам обязательно. Но очень умеренно. Две-три рюмки. Он был очень невыпивающим. Ему столько работать приходилось, поэтому вряд ли даже возможность была употреблять больше. Дедушка курил, и папа мой курил. Очень долго. До тех пор, пока не родилась старшая моя сестра. Принесли ее из роддома, папа и дедушка отложили сигареты, и с тех пор ни один из них больше не курил. Потому что дома ребенок, и все подчинено здоровью ребенка.

Человек магической силы

– Павел Павлович же родился в самой Туле?

– Да, в Туле. Все его детство здесь прошло. Семья большая – семеро детей, четыре брата и три сестры. Одна девочка, с которой он ближе всего по возрасту был, умерла в детстве. Валя ее звали. Осталось их шестеро. Мать не работала, детей растила. А у отца какая-то красильная мастерская была. И дедушка помогал отцу в этой мастерской. Традиции у них были как во многих русских семьях. Пока отец, глава семьи, не возьмет еду, ели же из одной чашки, дети все сидят, ждут.

Если попробуешь взять первым, ложкой по лбу. Вот это он рассказывал, как получал ложкой по лбу. Летом всей семьей выезжали на дачи в Ясную Поляну. И вот дедушка рассказывал, что он Льва Толстого видел.

– Прям вот видел?

– Да-а-а! Совсем маленький он еще был. И даже говорил, что сидел у Толстого на коленях. Поэтому, видимо, его-то больше всего из русских классиков читал. Уже после войны дедушка вместе с сестрами собирались, и каждый год ездили в Тулу и в Ясную поляну. Тут же, в Туле, похоронены его отец и сестра Валя. Видимо, к ним на могилы и ездил.

– Сентиментальный факт.

– Нормальный. Такой, как и должно быть. Я сантиментов не помню даже близко никаких. Кстати, вот откуда еще характер. Он, видимо, в маму его. Мама Анна Петровна очень долго прожила, я ее тоже помню. Вот это был человек вообще железный. Дедушку отдали в школу учиться в шесть лет. Он блестяще закончил первый класс, на все пятерки, но мама пошла, и сказала: прошу оставить его на второй год. «Как на второй? – удивился учитель. – Он самый лучший ученик наш». Она отвечает: чтобы не зазнавался. По всей вероятности что-то такое начало проявляться, и она добилась, чтобы его оставили на второй год. Но больше действительно никогда не зазнавался.

– А у братьев как судьба сложилась?

– Я одного только видела, маленькая совсем была. Старший брат вообще был белым офицером. А дедушка – у красных.

– Сын только один у него?

– Только один. Генерал-майором закончил. Там без вариантов военная карьера. У нас такой культ дедушки был, это же просто невероятный человек, магической силы. При этом обо всех заботился. Если кто-то обращался из подчиненных за помощью, не отказывал никогда. Говорил, если меня попросили, значит, очень надо, должен помочь.

– То, что сын стал генералом – это гены, семейные традиции, чья-то помощь?

– Все как-то вместе. Фамилию Полубояров, как ни крути, многие танкисты военные знали. И сейчас многие знают. Наверное, какую-то роль это играло. С другой стороны, когда папа служил, о нем тоже очень хорошо отзывались.

– А вы по этой стезе не пошли?

– Пошла. Я уволилась полковником.

– Каких войск?

– Общевойсковой полковник. Но начинала я в бронетанковой академии служить. Тоже дедушка помог, естественно. Закончила военный институт иностранных языков, военным переводчиком всю жизнь была. А сейчас заведующая кафедрой в московском лингвистическом университете.

– Это был осознанный выбор?

– Наполовину. Я же была спортсменкой. Стреляла хорошо, бегала, прыгала. Но когда мне предложили новый вуз, где еще ни одного выпуска не было, только пятый набор проходил, обрадовалась. Спецшколу закончила, два языка выучила. Очень даже довольна, не жалею. До полковника дослужилась.

П. Полубояров и офицеры корпуса

Рассказы про жизнь

– Женат дедушка был один раз?

– Он вообще очень плохо относился к тому, что его коллеги после войны разводились и женились на других. К нему приходили за советом даже в таких вещах. Некоторым он спас семью, не дал добро на развод. А со своей женой Геленой Феликсовной у них была невероятная любовь. Она же его спасла от смерти.

– Расскажите. Интересно.

– Это было во время Гражданской войны. Она была полячка, невероятной красоты девушка – с огромными глазами, худенькая, с наганом за поясом. Все очень романтично. И он страшно влюбился, но боялся даже глаза на нее поднять. Командир заметил это, и, говорит, их надо разлучить, а то парень пропадает на глазах. Отправил дедушку куда-то в командировку. Тот уехал на поезде, и исчез. До места не доехал, и обратно не вернулся. Сколько-то времени прошло, эта красавица пришла к командиру, и говорит: я поеду его искать. Тот отвечает: куда поедешь-то, война, не пойми что творится везде.

– Это в каких краях вообще было?

– Думаю, где-то в районе Тулы-то и было. Короче говоря, она отправилась его искать. Одна, девчонка, в этих теплушках жутких. Выходила на каждой станции и всех опрашивала, не видел ли кто. Наконец на одной станции узнала, что в дороге у него начался жар, дедушка заболел тифом. Его сгрузили в тифозный барак. Понятно, что таких больных полно, и ухода особо никакого. Дедушку уже перевели в отделение, где осталось только долеживать до смерти. Так вот она его нашла, и осталась с ним сидеть. Неизвестно где курицу найдет, бульон сварит, водой его отпаивала, и фактически выходила. Когда прощались, врач сказал: вам очень повезло, молодой человек, не упустите это счастье. Ну вот он его не упустил.

– Сколько они вместе прожили?

– Бабушка умерла в 1959 году, чуть-чуть раньше моего рождения. Когда она сказала своим родителям, что выходит замуж, и остается здесь, отец сказал: я тебя прокляну. Ее семья уже собиралась возвращаться на родину. Она ответила: я все равно останусь. Представляете, оба человека с каким невероятно сильным характером.

– Вот уже почти сорок лет его нет. Каким он вам вспоминается сейчас?

– Если одним словом сказать, человек очень любил жизнь, во всех ее проявлениях. И был самым лучшим на свете дедушкой. Часто спрашивают – баловал ли он вас с сестрой? Нет, не баловал. Но он с нами занимался. У нас большой участок на даче, и дорожка вокруг. По кругу можно ходить и ходить. Каждый вечер мы ходили по этой дорожке. У нас это называлось «Рассказ про жизнь». Дедушка мне в доступной форме рассказывал, как зародилась жизнь на земле, как из обезьяны человек получился. Такое многосерийное общение каждый вечер. И сестре моей старшей тоже рассказывал. А ей еще в доступной форме пересказывал «Войну и мир».

Вместе с папой они ездили на охоту. Один раз сестру Лену взяли с собой, она не дала никому косулю застрелить. Сказала: дед, не смей. Он не стал стрелять.

Семейный портрет. С женой и сыном

– Вы сказали – настоящий русский офицер. А много на вашем жизненном пути было людей, о которых можно сказать так же?

– Из тех, кого я знала, это дедушка, папа, мамин брат Вадим Щукин. Он остался рано без родителей. У них очень большая разница с мамой, и он нам был как брат. Его дедушка взял в семью нашу, и воспитывал как своего сына. Закончил суворовское училище, академию, уволился в запас полковником. Вот он много времени проводил с дедушкой, и, в отличие от нас, дурех, выспрашивал его про войну. И тот ему, как мальчику, больше рассказывал. Эти рассказы, думаю, его тоже сформировали. Знаю еще одного человека, к которому могло бы подойти это определение, но его уже тоже нет, он умер.

Еще что вспоминается. У нас на даче – сосновый лес рядом. Мы идем, дедушка говорит: посмотри наверх. Видишь три сосны? Кроны отвернулись друг от друга в разные стороны. Это три ворчуна. А вот здесь, видишь, два дерева друг к другу повернулись, это два друга.

– С такой наблюдательностью книгу, наверное, мог не менее яркую написать.

– Да, надо было настоять. Там были бы воспоминания человека, который все события в жизни пропустил через себя.