Губернаторский дом на улице Свободы, еще недавно готовый разрушиться от времени, возвращается к жизни. Мы же вспоминаем по этому поводу бурные события в жизни города, свидетелем которых он был. 
 
Тишина, музыка и собачьи морды
 
Первым губернатором, который сделал дом на перекрестке нынешних улиц Свободы и Льва Толстого (по старому на углу Новодворянской и Мотякинской) своей резиденцией, стал Владимир Карлович Шлиппе. Он был назначен тульским губернатором в 1893 году. Прежде в этом доме располагалась канцелярия 6-го гвардейского Таврического гренадерского полка, расквартированного в Туле.
Место для резиденции было выбрано неслучайно. Тула вообще-то всегда была довольно пыльным городом, а тут – настоящее благолепие. Жили на Ново-Дворянской в основном, как явствует из названия улицы, дворяне, а также купцы и помещики. Дома кругом – добротные и красивые, с мезонинами и красивыми парадными крылечками, как описывает тульский краевед Сергей Рассаднев. При особняках имелись еще и большие фруктовые сады, в которых весной заливались соловьи. 
 
«Стародворянская улица старинная и тихая, вся в садах. Народ на ней жил  все больше чиновный, из казенной палаты, из окружного суда и других присутственных мест. Тут же особняками расположились адвокаты местные и врачи заслуженные, с именем. Ни на одном доме не висело лавочных вывесок, и самих лавок не было. Занавешенные окнами шторы говорили о  том, что обитатели их любят покой и вечерние сумерки. Ворота домов были плотно всегда заперты и из подворотен выглядывали большие собачьи морды. «Без звонка не входить», — оповещали таблички. Улицей хорошо было гулять летними ночами, когда внизу, в  городе, таяли шум и движение, а тут, точно в саду монастырском, ни живой души, только зелень цветущих лип, что по сторонам росли, округляя аллеи, бросая на дорогу великолепные тени. В распахнутые окна просачивался на улицу тихий говор, музыка. Иногда тоскующий женский голос пел романс и, оборвавшись, замирал в  комнатах. Заглянешь туда — одна прелесть там», – так описывал эти места Александр Фролов в своей книге «О былом и пережитом». Стародворянская – это соседняя улица, им. Бундурина теперь. 
 
 
По вероисповеданию Шлиппе был лютеранином. По его инициативе в Туле появился католический костел, закладка которого состоялась вскоре после назначения Владимира Карловича губернатором – 15 мая 1894 г. Располагается он совсем рядом от улицы Свободы – на перекрестке нынешних проспекта Ленина и улицы Толстого. 
 
 
Однако при этом Шлиппе считал, что источник высшего добра – в учении христианской церкви, и посещение Храма Божьего есть первая и святейшая обязанность каждого человека. Он присутствовал на всех торжественных православных богослужениях, посещал православные храмы во время поездок по губернии. Не препятствовал и другим религиозным течениям, проявляя редкую мудрость и веротерпимость. Несмотря на протесты православной церкви, не закрыл молельного дома раскольников-беспоповцев на Набережной улице в Чулковой слободе, а также отправил в Департамент духовных дел иностранных вероисповеданий письмо, что не возражает против открытия еврейской молельни с хозяйственным правлением при ней в Заречье. 
 
В 1903 году, еще при Шлиппе, в этот дом было проведено электричество. 
Одну его часть занимала Тульская губернская канцелярия, переехавшая из здания Губернского правления на Киевской, другую – семья губернатора. Канцелярия губернатора включала самые разнообразные службы, которые должны были здесь помещаться. Помимо простых клерков, это еще вестовые, готовые отправиться с распоряжениями в любой конец города, начальники служб, да мало ли кто еще. Так что жизнь здесь кипела достаточно бурная. 
 
Правда, на преемника Шлиппе на посту губернатора Михаила Осоргина, приехавшего к нам из Гродно, резиденция не произвела сильного впечатления. 
 
«Дом по своим размерам меня уже совсем огорчил; привыкши к простору гродненского и Сергиевского домов, мне до конца моего пребывания в Туле всё казалось, что где-то еще есть просторные апартаменты. Сад при губернаторском доме до того был запущен, что все время вспоминалась красота гродненского сада». 
 
Губернаторский дом Осоргину вообще показался недостаточно вместительным.
 
«Кроме того семья не могла сразу вся переехать, потому что дом в Туле был недостаточно поместителен, и надо было приспособить <…> принанятый дом, расположенный как раз через улицу против губернаторского; дом этот ремонтировался и должен был быть готов только к середине сентября». Это создавало свои неудобства: «даже для приема просителей надо было одеваться и идти в другой дом, где помещалась канцелярия». 
 
 
Зато, благодаря Осоргину, мы можем хотя бы приблизительно представить некоторые другие детали устройства дома. 
 
Например.
 
«Решил я до отпуска познакомиться с губернскими учреждениями и с их деятелями, а после отпуска предпринять подробный объезд губернии. Так как в губернаторском доме большой залы, достаточной для общего приема, не было, объявил, что подчинённые мне губернские учреждения я лично объезжу и на месте познакомлюсь с их членами, также и уездное городское и полицейское управления».
 
Не предусмотрели, выходит, большую залу. 
 
За охрану дома отвечал начальник местного жандармского управления.
В швейцарской, похоже, могла поместиться среднестатистическая нынешняя семья, проживающая в хрущевке:
 
«Я поспешил взять эту особу под свою охрану и впихнул её в швейцарскую губернаторского дома, куда сошлись в испуге моя жена и чуть ли не вся семья». Это он о трагических событиях 21 октября 1905 года, о которых чуть ниже. 
 
Под усиленной охраной
 
21 октября 1905 года сюда по очереди приходили обе делегации – сначала с изъявлением патриотических чувств в связи с очередной годовщиной восшествия на престол императора, затем социал-демократов с требованием защитить их от расправы. Первая делегация и привела с собой ту самую девушку, которую Осоргин укрыл в швейцарской – курсистку Евдокию Шишорину, пытавшуюся оказать помощь избиваемому толпой своему знакомому. По свидетельству очевидцев, один из главных тульских черносотенцев Колоколин «наматывал на пальцы пряди волос ее головы и выдирал их». Толпа призывала повесить курсистку на фонарном столбе, считая ее за еврейку, но кто-то крикнул: «Может быть, у нее есть крест?». Посмотрели – крест оказался. Тогда ее повели к губернатору. 
 
«Вид её был растерянный, даже несколько растерзанный, – вспоминал Осоргин. – Увидав меня, мне стали кричать, что они поймали самую главную виновницу и ведут её ко мне на суд и расправу. Сказано это было с такой злобой и ненавистью, что можно было ожидать от толпы любой дикой выходки».
 
«Особу», как ее определил через годы Осоргин, он все же спас. Сначала упрятал в швейцарской, потом отправил домой под охраной. Но вот кровопролития не смог предотвратить. В тот день только по официальным сведениям было убито и умерло от полученных повреждений 23 человека, 52 ранено. 
 
Дом, кстати, весь этот день находился под усиленной охраной городовых, которые располагались не только у стен здания, но и в саду.
 
Через два года стены губернаторского дома стали свидетелями самого большого светского скандала Тулы. Сын Толстого Андрей увел из семьи жену губернатора Михаила Арцимовича. Андрей Львович служил здесь чиновником особых поручений при губернаторе. Екатерина Васильевна Арцимович к моменту знакомства двенадцать лет была замужем, имела шестерых детей. У Толстого – двое. Одна из них Софья – та самая, которая позже выйдет замуж за Есенина.
 
 
Губернаторшу осуждали все, с особенной страстью, разумеется, родители нового возлюбленного. Все, кроме собственных родителей – они, несмотря на нравы того времени, были на стороне дочери. Любви с мужем в семье не было. Арцимович, однако, не давал развода и запрещал видеться с детьми. В конце концов влюбленные все-таки поженились. Андрей Львович из-за болезни умер очень рано. Но она его продолжала любить всю свою долгую оставшуюся жизнь.
 
Губернатор Арцимович подал в отставку, и до конца своих дней тяжело переживал семейную трагедию. 
 
Ну а дом на улице Новодворянской, а с 1910 года – Николаевской, в честь пребывания в Туле в 1904 году Николая II, продолжал оставаться местом пребывания всех тульских губернаторов. Каждый новоприбывший губернатор после торжественной встречи на железнодорожном вокзале и молебствия в кафедральном соборе отбывал сначала сюда, а потом уже совершал визиты к первым лицам города – архиепископу, вице-губернатору, уездному предводителю дворянства и другим.
 
К примеру, 10 февраля 1913 года прибывший из Петербурга вновь назначенный тульским губернатором В. А. Лопухин с супругой Н. И. Лопухиной с вокзала отправился в губернаторский дом, откуда спустя немного времени поехал в кафедральный собор. В шесть часов вечера у нового губернатора состоялся общий прием должностных лиц губернии. Нашлась, видно, большая зала.
 
22 апреля 1914 г. днем на станцию Курская в Тулу прибыл из Петербурга и вступил в управление губернией новый губернатор Тройницкий. На вокзале губернатор был встречен высшими начальствующими лицами. После непродолжительной беседы губернатор отбыл в Кафедральный собор, где получил благословение подносимой ему иконой, а после молебствия отбыл в губернаторский дом.
 
На следующий день начальник губернии Тройницкий принимал в губернаторском доме должностных лиц города. К назначенному времени в дом стали съезжаться начальники отдельных учреждений и отделений. Здесь были вице-губернатор Страхов, управляющий казенной палатой Ипатов, государственными имуществами Штурм, начальник губернского жандармского управления Иелита фон Вольский, управляющий контрольной палатой, председатель окружного суда Юшневский, прокурор Петров, городской голова Смирнов, чины административных учреждений и полиции, представители города и купечества. Всего собралось около 200 человек. После чего к собравшимся вышел начальник губернии Тройницкий и произнес небольшую речь, в которой призывал к дружной совместной работе по управлению высочайше вверенной ему губернией.
 
Автор - Сергей Гусев.
 
Продолжение истории Дома губернатора читайте завтра на нашем сайте.