По следам истории Тулы. Литературный город

«Тульские новости» с администрацией города Тулы продолжают проект «По местам истории Тулы». Онлайн-акция приурочена к 880-летию нашего города. Она знакомит с фактами и событиями истории, связанными с определенными местами областной столицы.

Мы хотим не просто поздравить город, а показать его уникальность.

Наш променад начинается у самого старого памятника города - бронзового Пушкина. Его установили в 1899 году, когда Тула вместе со всей страной праздновала 100-летие великого русского поэта. Ещё мгновение - и из-за поворота показывается экипаж, запряженный парой лошадей. Откуда он в современном городе?

Но Пушкин молчит. Здесь лишь воспоминание о нем. Сам поэт, увы, в Тулу так и не добрался. Бывал только в Белеве. И все же его присутствие здесь ощущается. Когда праздновали юбилей в Туле в честь Пушкина еще и улицу назвали.

И вдруг время начинает прокручиваться, словно пленка старого кинематографа.

1866 год. Присутственное место. Губернская канцелярия

Невысокий, сухой, с пронзительными глазами человек совсем не вписывается в интерьер своими резкими движениями. Это Михаил Евграфович Салтыков, новый управляющий Тульской казенной палатой.

Он только что произнес вступительную речь. Но что за тон? Раздражительный, колючий. Чиновники переглядываются в недоумении: господин начальник совсем не похож на предшественников. Салтыков стремительно выходит, оставляя присутствующих в немом шоке.

Его служба в Туле продлится всего девять месяцев. Город начнет лихорадить от скандалов и доносов в столицу. А потом местное чиновничество еще долго будет вздрагивать, вспоминая «тульский период» Салтыкова. Но именно здесь, среди казенной рутины, писатель накопит тот убийственный материал, который позже превратится в «Историю одного города». Россия потеряет чиновника-самодура и обретет великого сатирика.

А пока весь литературный Петербург судачит о молодом таланте. Его зовут Глеб Успенский. В журнале «Современник» только что вышли его очерки «Нравы Растеряевой улицы».

- Что за Растеряева улица? Где это? – удивляются читатели.

А это - Тула. Но не парадная, а та, которую боятся показывать гостям.

«В городе Т. существует Растеряева улица. Принадлежа к числу захолустий, она обладает и всеми особенностями местностей такого рода, то есть множеством всего покосившегося, полуразвалившегося или развалившегося совсем», — читает вся империя.

Интересно, что в реальной Туле Растеряевой улицы никогда не было. Глеб Успенский вдохновлялся Старо-Никитской или, может быть, какой-то другой улочкой старого города. И сейчас он взирает на нее с постамента. Конечно, не совсем он, а памятник Глебу Успенскому работы Зураба Церетели.

1867 год. Тихая Верхне-Дворянская

В доме доктора Смидовича - суматоха. Жена рожает. Мальчик! Его назовут в честь отца - Викентий Викентьевич. Мир еще не знает, что через 10-летия этот кроха под псевдонимом Вересаев напишет:

«У папы на Верхне-Дворянской улице был свой дом, в нем я и родился. Вначале это был небольшой дом в четыре комнаты, с огромным садом. Но по мере того, как росла семья, сзади к дому делались все новые и новые пристройки, под конец в доме было уже тринадцать — четырнадцать комнат. Отец был врач, притом много интересовался санитарией; но комнаты, — особенно в его пристройках, — были почему-то с низкими потолками и маленькими окнами».

И сегодня его отчий дом хранит память о тех временах. В нем располагается экспозиция Дома-музея В.В. Вересаева.

1893 год. Гостеприимный дом Николая Васильевича Давыдова на той же Верхне-Дворянской

Гам, смех, музыка. Молодой Константин Станиславский привез в Тулу свой любительский театральный кружок. Репетиции идут нон-стоп. Столы ломятся от яств, шутки перекрывают звон посуды. И вдруг – в столовую входит старик с длинной бородой, в простой серой рубахе, подпоясанной ремнем. Это граф Лев Николаевич Толстой. Все вскакивают. Станиславский, который уже ставил его «Плоды просвещения», смотрит на классика с благоговением.

Толстой садится к столу, слушает веселые толки о театре и вдруг улыбается. Глаза блестят живым детским задором. А спустя годы судьба сведет две семейные линии: внучка Толстого, Александра Михайловна, выйдет замуж за Игоря Алексеева - сына Станиславского. Так смешаются театральная и литературная кровь.

Время опускает занавес. Лето 1918 года. Тульский парк (ныне - Центральный парк культуры и отдыха имени П. П. Белоусова)

Не смотря на осень, по аллеям чинно прохаживаются туляки. Среди них замечаем молодого человека с копной золотистых волос. Да, это же Сергей Есенин – еще один будущий родственник Льва Николаевича Толстого. В 1925 году он распишется с графской внучкой Сонечкой.

Но сейчас Гражданская война раздирает страну на части, в Москве не хватает хлеба, люди живут в нервном ожидании катастрофы. Есенин испытывает сильные материальные затруднения, его душа мечется между революционным порывом и отчаянием. И вдруг – приглашение погостить в Туле. Продовольственное положение здесь куда более благополучное, чем в столице. На столе - сытно, в воздухе - покой. Позже Есенин напишет проникновенные строки, которых угадываются и тульские аллеи, и та особенная, есенинская тоска по красоте.

1977 год. Больничный коридор. Тишину разрывает резкий телефонный звонок. Международный!

Дежурная сестра в шоке: на связи Владимир Высоцкий. В одной из палат лежит его друг Всеволод Абдулов, актер МХАТа. Он попал в страшную аварию под Ефремовом. Врачи борются за его жизнь.

Владимир Семенович узнал о беде, будучи в Париже, и немедленно позвонил в больницу. Он выясняет, в чем нуждается друг, какие лекарства требуются... И приезжает сам - сразу, как только позволяет график. А в дороге пишет: «Живу - везде, сейчас, к примеру, - в Туле. Живу - и не считаю ни потерь, ни барышей».

Эти слова - не про город вообще. Они про верность. Про готовность сорваться в любой момент к тому, кто нуждается. Тула стала местом, где Высоцкий не просто выступал, а показал себя человеком.

Впрочем, на тульскую сцену Высоцкий тоже поднимался. Он приезжал как актер московского Театра на Таганке. Об этом напоминает мемориальная доска на здании ДК Машзавода.

В Туле можно целый день ходить по «литературному заповеднику» и сквозь современный шум города вслушиваться в голоса великих русских классиков.