Сегодня – Всемирный День авиации и космонавтики

12 апреля 1961 года гражданин СССР майор Ю.А. Гагарин на космическом корабле «Восток» впервые в мире совершил орбитальный облет Земли, открыв эпоху пилотируемых космических полетов. Полет, длившийся всего 108 минут, стал мощным прорывом в освоении космоса.

5 апреля 1975 года был произведен запуск космического корабля «Союз-18-1», закончившийся аварийным спуском через несколько минут после старта. Наш земляк Николай Макаров, в то время гвардии старший лейтенант медицинской службы воздушно-десантных войск, оказался участником и свидетелем тех событий. Эксклюзивные подробности поиска и спасения космонавтов он впервые рассказал «МК в Туле».

Позывной «Урал»

Шесть лет, с апреля 1975 года по декабрь 1980 года, меня привлекали по линии поисково-спасательной службы ВВС для обслуживания космических полетов. В основном, запусков и спусков космонавтов. Привлекали, наряду с другими, в качестве врача-десантника. Из двадцати одного запуска за это время мне пришлось пропустить только три. В октябре 1976 года (Зудов – Рождественский на «Союзе-23») и в июле 1978 года (Коваленок - Иваненков на «Союзе 29» - «Салюте-6» и Климук - Гермашевский на «Союзе-30» - «Салюте-6»).

Первая моя «работа». 5 апреля 1975 года. Запуск космического корабля «Союз-18-1» с космонавтами Лазаревым В.Г. и Макаровым О.Г. Позывной – «Урал».

Для меня все было ново, незнакомо, жутко интересно, престижно, в конце концов. Стоять, пусть и не у истоков, но почти на переднем крае того, чем мы «были впереди планеты всей».

На борту «АН-24» мы (я и подчиненные мне прапорщик и два солдата из ПСС ВВС) летели встречным параллельным курсом траектории запуска на высоте где-то шести тысяч метров в сторону Космодрома «Байконур». Прапорщик и солдаты (ветераны ПСС) мирно дремали в грузовом отсеке. Парашюты и наше снаряжение лежали в сумках. Нерасчехленные, упакованные для транспортировки. Я переходил от иллюминатора к иллюминатору, заглядывал в кабину к летчикам, лез ко всем с разными вопросами.

Шутки-прибаутки. Штурман подтрунивает надо мной, над моей любознательностью. Экипаж занят привычной, рутинной работой. Очередной раз, подойдя к иллюминатору, удивляюсь, что земля резко накренилась влево, и мы стали разворачиваться на противоположный курс. Ничего не понимая, думая, что все, работа на этом закончена и мы летим на аэродром взлета, оборачиваюсь к борттехнику с каким-то пустяшным вопросом.

Он отмахнулся. Затем выругался трехэтажным.

- Вот те раз – приплыли!

В это время из кабины выходит командир и сразу на повышенных тонах, заглушая шум двигателей:

- Вы, таку и таку мать, почему без парашютов? Быстро приготовиться к десантированию!

Вначале я подумал, что это розыгрыш, обычная летческая подначка.

- Авария – у них. – Со вздохом, обычным голосом добавил он. – Наверное, придется вам прыгать.

Помогая друг другу экипироваться для десантирования, мы (парашютно-десантная группа (ПДГ) из четырех человек: я – с медицинской сумкой неотложной помощи и ключами от крышки люка спускаемого аппарата; прапорщик с какими-то приборами и пистолетом; солдаты с имуществом и автоматами) не заметили, как самолет снизился до тысячи метров. На земле уже стояла ночь, хотя на высоте и светило солнце.

Подойдя к нам, борттехник прицепил карабинчики вытяжных парашютов к тросу:

- На боевом! Скоро прыгать!

Загорелся красный плафон. Открылся люк, борттехник нас перекрестил. И … люк захлопнулся. Красный плафон фонаря погас.

– Москва запретила прыгать, – пояснил командир. – Космонавты обнаружены. Не хватало еще десантуру угробить. Внизу – ночь, горы, ветер под двадцать метров.

И драма, и комедия

Произошел аварийный спуск космического корабля. Все силы, участвовавшие в спасении космонавтов, были сосредоточены на аэродроме Семипалатинска. Среди них – несколько групп ПДГ с врачами-десантниками. Самолеты «АН-12», «АН-24», вертолеты «МИ-6», «МИ-8». Всю ночь с космонавтами, совершившими аварийную посадку, поддерживалась устойчивая связь. Над местом, где они находились, постоянно на большой высоте кружил один из самолетов-ретрансляторов, обеспечивая связь с Москвой. На спускаемом аппарате работал радиомаяк и световой маяк, вроде большой ГАИшной мигалки.

На КП военных летчиков всю ночь шла непрерывная кропотливая работа по выработке решения, как спасать космонавтов. Под утро командующий ВВС военного округа сообщил его участникам предстоящей работы:

- Первыми к космонавтам прыгает ПДГ с такого-то вертолета. Как только рассветет – готовность к взлету. Вопросы есть?

И вдруг в полной тишине на вопрос командующего ВВС прозвучал ответ старшего лейтенанта медицинской службы Сашки Рубановского, врача нашего Тульского батальона связи, которому предстояло первому оказаться у космонавтов, совершив парашютный прыжок во главе своей ПДГ (собственно для подобных случаев и привлекали ВДВ в поисково-спасательную службу ВВС):

– А наши парашюты (Д-1-8) не приспособлены для прыжков с вертолетов «МИ-8»!!!

Немая сцена (вот, он – «Ревизор»). Все в шоке. Командующий ВВС, наполовину поднявшийся со стула, так и застыл в неудобной позе. Полковники Чеканов и Леонов, старшие военные медики из штаба ВВС страны разглядывают Рубановского, готовые живьем тут же проглотить его. Тишина, мертвая тишина стоит пять, десять, пятнадцать, двадцать секунд.

Да, отчубучил, Санек. Позор на все ВДВ. На всех врачей-десантников. Надо спасать наше высокое реноме. Поднимаюсь с места и заявляю (энтузиазма, наглости, бесшабашности, молодости – девать некуда):

– Лейтенант Макаров. Воздушно-десантные войска! Готов прыгать!!!

Поднялся невообразимый гвалт. Все с облегчением вздохнули. Рубановский смотрит на меня, как на смертника.

– Доктор, бери машину, – это голос командующего ВВС округа, – перевози свое имущество с самолета на вертолет. Пойдешь с ПДГ своего… коллеги. Тьфу, твою мать.

На все про все ушло около часа. Пока я вернулся со стоянки «АН-24», было принято другое решение. Космонавтов поднять лебедкой, зависнув одному вертолету над ними. ПДГ Рубановского также на лебедке десантировать (есть такой способ десантирования – «с вису») с другого вертолета неподалеку. Москва дала «добро».

Все вертолеты один за одним поднялись в воздух. Все начальство разместилось на «Вышке». «АН-12» кружил на восьми тысячах метров. «АН-24» находился на стоянке. Моя ПДГ осталась не у дел, удобно разместившись на стульях в помещении, где совсем недавно бурлили страсти о принятии судьбоносного решения.

Так что все дальнейшее, все этапы спасения космонавтов проходили на моих глазах. Во всяком случае, все разговоры по рации я слышал. Громкоговорящую связь никто не удосужился выключить.

А запускали-то двоих

Докладывает командир эскадрильи «МИ-8» полковник Кондратьев, первым подлетевший к месту предстоящей работы:

– Вижу объект! Лежит на крутом склоне горы. Купол зацепился за деревья. На спускаемом аппарате сидят: один, два… три исследователя (это так в открытом эфире называли космонавтов – конспирация, называется, однако) и курят.

Вначале все внимание и здесь на КП, и в Москве было обращено на последнее слово: «Курят!». Откуда у космонавтов сигареты в космическом корабле? Может, еще и водку пьют? Затем разом до всех дошло: «Трое!?»

Откуда? Кто? Белены вы там, тра-та-та, объелись? Запускали-то двоих? Уточнить, тра-та-та! Доложить, тра-та-та! Может, это – снежный человек? Может, китайский шпион? Граница-то рядом. Может, сбежавший зек? Кто там еще может третьим быть? Докладывает командир второго вертолета:

– ПДГ десантировали лебедкой в пятистах метрах от объекта.

Докладывает Кондратьев:

– Все вертолеты, – их было пять или шесть, – летают вокруг скалы с объектом, на котором сидят три исследователя. Что делать?

Опять: откуда трое? Тра-та-та. Паника, да-да, настоящая паника в эфире, на КП аэродрома Семипалатинска, в Москве. Везде – паника. И никто, ни в Семипалатинске, ни в Москве не принимает решения: как же все-таки эвакуировать исследователей – трех космонавтов, сидящих на спускаемом аппарате и раскуривающих (чего они там курят?), ожидающих помощи. А и не Сочи – холодно.

Вертолеты продолжают кружить вокруг этой чертовой скалы, в ожидании команды. Космонавтам-то – что? Подождут! А ты попробуй, прими какое-то решение! Снимать, как раньше планировалось, лебедкой, зависнув над ними? Склон слишком крутой! Да, экипажи вертолетов самые опытные во всем округе, все мастера или первого класса, но мало ли что. Ни Семипалатинск, ни Москва не могут решиться отдать четкий приказ об эвакуации двух… или все-таки трех исследователей.

Докладывает командир второго вертолета:

– ПДГ находится от объекта в полутора-двух километрах!

Колоссальное достижение: всего тридцать-сорок минут назад они были в пятистах метрах от объекта. Прогресс на лицо.

Вдруг в эфир врывается чужой голос:

– Посторонись! Не мешай работать!

Голос Кондратьева:

– Неизвестный вертолет, нарушая наши ряды, буром (!) подлетел к объекту. Завис! Снимает!!! Первый космонавт (какая, к черту конспирация, когда из-под носа какие-то самозванцы нахально умыкают спасаемых) поднят, – гнетущая пауза в эфире. – Второй поднят!!! Третий поднят!!!

Все-таки была надежда, теплилась в головах начальников и командиров всех рангов, что сведения о третьем «космонавте» – массовая галлюцинация, ну, в крайнем случае, затянувшаяся первоапрельская шутка. Но если подняли, если третий космонавт уже в вертолете. Неизвестно каком, правда, вертолете. Неизвестно куда, правда, улетевшем. Ищи теперь их свищи.

Ребус на ребусе. Шарада на шараде. Головоломка на головоломке… Пойди разберись.

В это время из Москвы прилетает самолет с генеральским усилением. Космонавты Леонов, Шаталов, кажется, Береговой. Махнув рукой на доклад командующего ВВС округа, вся группа усиления (контроля-разноса) поднялась на «вышку», откуда, обматерив (как только умеют материться летчики и космонавты) оконфузившихся горе-спасателей, также минут через десять улетела в неизвестном направлении.

Спасли, вот, пролетая мимо…

Ситуацию прояснил КГБ, доложив четко, кратко и недвусмысленно: «третий космонавт» – лесник из местного лесничества. Пролетая на вертолете «МИ-4», рано по утру куда-то по своим делам, лесники, заинтересовавшись неизвестным природным явлением, высадили на том склоне для выяснения пожароопасности одного своего коллегу. А не сообщили по одной, вернее, по двум причинам: полет был слегка пахнущий «левизной», плюс ко всему второй месяц рация на вертолете барахлила.

«Буром» снявший космонавтов вертолет «МИ-8» оказался из ведомства «стратегов» (войск ракет стратегического назначения), летевшего то ли на «точку», то ли с «точки», то ли по каким-то своим амурным делам. Видя нерешительность ВВС-ников, решили «утереть им нос». Что и проделали виртуозно и мастерски, имея всего второй класс мастерства.

Докладывает командир второго вертолета, про которого в этой суматохе все забыли:

– ПДГ пропала из вида. Координаты неизвестны!

Об этом, конечно, в Москву докладывать не стали, космонавтов обнаружили и «спасли» в этот же день, к вечеру…

Ветеран ВДВ Николай Макаров (По материалам газеты «Московский комсомолец в Туле» www.mktula.ru)