В Липецкой области чтут память о благородной помощи Льва Толстого

Страшный голод в селах и деревнях северных районов нынешней Липецкой области, тогда входивших в Рязанскую губернию, мог унести тысячи жизней, если бы не Лев Толстой его семья. Об этом, ссылаясь на информацию Данковского краеведческого музея, рассказывает портал GOROD48.

В 1891 году урожаи крестьян погубила сильнейшая засуха. Следующий, 1892 год, повторился один в один. И крестьянство, что называется, положило зубы на полку. Сельским жителям нечего стало есть самим и не было корма для скота. Чтобы покормить скотину, крестьяне разбирали соломенные крыши. Затем скотину пришлось забивать. Вскоре к страшнейшему голоду добавились тиф, холера, оспа и дизентерия. Государство сориентировалось далеко не сразу, помощь из казны в виде муки и посевного материала пришла слишком поздно, когда прошли все посевные сроки, а многие люди, не дождавшись хлеба, уже умирали.

В Данковском уезде первыми спасать крестьян бросились помещик из села Бегичево Иван Раевский и владелец усадьбы в соседнем селе Полибино Юрий Нечаев-Мальцов – сын Степана Дмитриевича Нечаева. Они открыли несколько бесплатных столовых. Сил и средств им не хватало, и тогда Раевский, хорошо знавший Льва Толстого, обратился за помощью к графу-писателю.

Лев Толстой приехал в Данковский уезд с женой. Увиденное их потрясло. В конце 1891 года Лев Толстой, его сын Илья и дочери Мария и Татьяна снова приехали в Данковский уезд и поселились в селе Бегичево у помещика Раевского, который предоставил им дом. Не теряя времени граф и члены его семьи стали открывать в разных селениях Данковского уезда, а также в соседних Ефремовском, Скопинском, Епифанском уездах столовые для крестьян. В 1891 году Толстые открыли 72 таких столовых. Жена Льва Николаевича Софья Андреевна шила в «штабе по борьбе с голодом», в который превратился дом в Бегичево, одежду для крестьян. Она же работала в столовой, да еще и открыла школу для крестьянских детей.

Дом в Бегичево предоставленный Льву Толстому и его семье помещиком Раевским. Толстые жили в нем с 1891 по 1892 год (фото из фондов Данковского краеведческого музея).

Рассказывать об ужасах голода Толстому запрещалось цензурой

Сам Лев Николаевич писал статьи о голоде в центре страны и просил помощи, так как несмотря на солидное личное состояние, прокормить всех голодающих не мог. Интересно, что российской прессе запретили публиковать статьи Толстого и он отсылал их за границу. Мир был шокирован. Люди из разных уголков Европы охотно отозвались на призывы о помощи российским крестьянам, тогда как власть Российской империи всячески скрывала масштабы бедствия и горделиво считала, что способна решить проблему сама. Лев Толстой в то время писал совершенно революционные вещи. Во-первых, призывал государственных мужей если и оказывать помощь, то не доверять средства чиновникам на местах, так как их, по мнению Толстого обязательно разворуют. Во-вторых, главными причинами голода писатель называл малоземельность крестьян и их закабаленность помещиками и землевладельцами.

«Единственное верное средство помочь голодающим, это самим слезть с их шеи», - писал граф Толстой.

Вольнодумством, прямотой и честностью он злил власть и церковь, игравшую заметную роль в обществе и политике. Духовенство во время проповедей в храмах называло Толстого анархистом и призывало голодающих не принимать от него помощь. Следила за Толстым полиция: доклады о происходящим в Бегичево клали на стол рязанскому губернатору.

Гуманитарную миссию Толстого и его помощников власть «оценивала» по-своему. Графа «мочила» московская пресса, «охранители» того времени призывали арестовать Толстого, как представителя, как сказали бы сейчас «пятой колонны» и «агента Госдепа». И такой вариант событий прорабатывался. Толстого планировали заточить в Суздальский монастырь, и только влияние его родной тетки, хлопотавшей в Петербурге перед царским двором, спасло графа.

После широкой огласки происходящего в Россию потянулись журналисты заграничных газет. В Бегичево у Толстого в марте 1892 года две недели жил шотландский корреспондент Стадлинг.  Вот что он писал: «Между тем, мы увидели среди метели длинный ряд каких-то занесенных снегом холмиков. Подъехав ближе, мы убедились, что это ряд хижин, занесенных снегом по самые крыши. Это была деревня. Она имела самый жалкий разорённый вид. Многие избы стояли без кровли. Кругом ни одного живого существа. Из труб не видно даже дыма. Всюду разрушение и смерть…»

Толстому и иностранным журналистам удалось быстро достучатся до общественности и в бегичевский штаб пошли пожертвования.

Присылали всё – деньги, одежду и обувь, дрова, фураж, лён, и даже лыко. Российские дети отказывались от игрушек, чтобы деньги, предназначенные для их покупки, перечислялись в штаб по борьбе с голодом в Бегичево.

В зиму 1891-1892 годов в адрес Толстого поступили около 190 тысяч рублей, из них из-за границы - 46 тысяч. По тем временам это были огромные деньги. 

Благодаря этой помощи весной 1892 года Толстой расширил сеть столовых до 187. В Данковском уезде работали 53 столовых. Летом 1892-го, когда из-за засухи и мощнейшего урагана засыпало песком и пылью сельхозпосевы, Толстой открыл уже 246 столовых, в которых питались 13 тысяч человек! Для детей Толстой создавал отдельные столовые, которые называл приютами. Летом 1892 года таких приютов писателем было открыто 124. В них питались до трех тысяч детей. Летом 1892 года в Данковском уезде работали 72 столовых в 31 селе и 27 детских приютов.

Голодающим Толстой помогал до августа 1893 года, когда крестьяне собрали полноценный урожай хлеба. Толстой с семьей прожили в Бегичево 201 день, всего же самоотверженная борьба с голодом Толстого и его товарищей длилась около двух лет.

Бегичево, живой свидетель подвига Толстого, цело и поныне

Село Бегичево Полибинского сельсовета живо и сейчас. Село считается малым, в нем прописаны всего восемь человек, но домов много. Данковские места облюбовали москвичи под дачи. В Бегичево стоит памятник Льву Николаевичу и его подвигу. Толстого тут помнят и чтут до сих пор.

Памятник установили в 1978 году к 150-летию писателя - в самом конце села. 

И сейчас в селе живут за счет натурального хозяйства. Курочки, гуси, бараны, у кого есть бычок, у кого - телушка, огороды - у всех. К счастью, неурожаев, таких как 130 лет назад, здесь больше не видели.