«Мы были последними истинными демократами», - политолог Николай Матвеев вспоминает августовский путч 1991 года

Прошло 22 года с тех пор, как в нашей стране разразился августовский путч, в итоге закончившийся крахом СССР. 3 дня: 19, 20 и 21 августа страна находилась в режиме ожидания своей судьбы. Тульский политолог, Николай Матвеев, был непосредственным организатором протестного движения в Туле. Он и рассказал нам о том, как развивались события в те дни.

- По утрам советские люди всегда слушали новости. А тогда, 19 августа 1991 года, вместо новостей показывали балет «Лебединое озеро». Сначала люди не поняли, в чем дело. А потом услышали объявление ГКЧП о введении военного положения в стране. 

В то время я был сопредседателем движения «Демократическая Россия», возглавлял демократическую фракцию в Туле. И у меня были списки всех членов демократической партии, насчитывающей 402 человека. Притом, что членов КПСС в Туле было порядка 135 тысяч. Я понял, что нужно срочно прятать списки на случай, если нагрянут с обыском. Поехал к другу, окольными путями прошел к его дому и через соседний подъезд по крыше перебрался в его квартиру. Слежки вроде не было.

На работе взял 3 дня за свой счет. И сам больше тоже не появлялся в своей квартире до конца всех событий. Потом начал обзванивать всех демократов. Мы решили бороться, решили, что это было юридически неправомерным поступком со стороны ГКЧП.

Сразу же начали готовить агитационные листовки, поехали в редакцию Молодого Коммунара. Главный редактор тогда не побоялся и пошел нам на встречу в подготовке 100 тыс. экземпляров спецвыпуска. Дальше стали расклеивать призывы о сборе на площади Ленина. Мы вообще тогда активно помогали, кто чем: организовывали митинг, распространяли газеты, агитировали людей.

К 16:00 начали потихоньку подходить люди. А к вечеру уже вся площадь Ленина была заполнена. Мы объявили наш митинг бессрочным. Так что в итоге он продлился до 22 августа. Собрали ополчение из мужчин. Профсоюз автомобилистов предоставил нам бесплатно свои автобусы, и мы отправляли добровольцев в Москву.

Так как я был лидером протестного движения, то и за связи с военными, милицией и КГБ был ответственным. Вся информация о связях с ведомствами сразу же поступала ко мне. Начальник артучилища, например, сказал, что если придет приказ выступить на защиту государства и расчистить площадь Ленина от демонстраций, они выйдут несмотря ни на что. А вот с десантниками я разговаривал лично. В те времена я дружил с Лебедем. Но он-то в тот момент был в Москве. Поэтому я поехал к начальнику штаба – Попову Ю.Ю. Я ему тогда сказал: «Что ж вы делаете-то?! Тут же ваши семьи. С какими же вы лицами будете потом домой возвращаться?». Он меня успокоил, что на мирных граждан они не выйдут. Так что может в какой-то мере это и заслуга Тулы в том, что Лебедь не пошел на штурм.

Напряженка была только 19 и 20 августа. Но нельзя упрекнуть органы КГБ и милиции, что они бросили людей на произвол судьбы. Они помогали, как могли. Ходили вместе с анархистами и следили, чтобы не было беспорядков. По одному вообще люди в те дни не ходили. Даже ко мне для охраны приставили трех анархистов.

Нам не было страшно. Наоборот, была одержимость идеей, что надо победить. Мы фанатами были. Фанатами идеи реформирования страны, экономики, свободы. Ведь к тому времени Европа и весь Запад уже далеко от нас ушли. А мы понимали, что уже не можем тягаться с ними. При существовавшей в СССР карточной системе Ельцин с его идеями демократии был в фаворе. Все хотели перемен.

Это уже по прошествии времени понимаешь, что весь переворот - просто спектакль. Для граждан это была проба на прочность. Сейчас уже ясно, что тогда все события кем-то умело режиссировались. Не извне, вряд ли это было ЦРУ. И Горбачев, и Ельцин были явно подставными лицами. Это глупость – считать, что мы были настолько сильны, чтобы поменять политическую систему государства. Мы бы сами этого просто не смогли сделать. Настоящий переворот совершил определенный круг лиц, стоящих у власти задолго до 1991 года. Просто искали удобный случай. Ведь с 1987 года членам КПСС разрешили вести коммерческую деятельность. Так что они под шумок потихоньку вывозили мобилизационное сырье, предназначенное на 5 лет работы, с заводов. Так что легированная сталь, титан скупались за копейки у нас, а потом продавались за границу в несколько сотен раз дороже. В итоге из страны было украдено в те годы до 1 трлн. долларов. Но ведь по законам СССР, если бы их поймали, то они бы уже не отвертелись. Поэтому-то и решили тогда развалить страну, чтобы следы замести. А после путча в России был упущен настоящий контроль и пришел криминал. Я спрашивал потом олигархов, где они были. Они отвечали: «На дачах сидели в те августовские дни. Пили и ждали, чем это все кончится». А когда началась последующая дележка власти, и контролирующим органам было некогда, тогда-то и стали проводиться основные аферы, разворовывания.  Олигархами стали те, кто за 2-3% помогал скупать и продавать заводы, ресурсы. А потом этих процентов им хватало, чтобы становиться миллиардерами. Даже страшно представить, какие суммы вывозились из государства.

Простые люди в 1991 году были одержимы переменами, реформами. А битва за власть нас не интересовала. Так что после путча КПСС по сути вернулась к власти. Не как организация, а именно в виде отдельных лиц. Коммунисты сначала разменяли власть политическую на экономическую, а потом вернулись снова в политику.  Кто-то сам, кто-то через подставных лиц.

Многие сейчас скрывают, что участвовали в той борьбе на стороне демократов. Стесняются, что их борьба привела потом к разрухе в стране. А мне не стыдно, что я так поступал тогда. Я же не знал, что потом власть будет в руках у бандитов, что криминал захлестнет страну. Даже сейчас, если бы нужно было выйти и поддержать демократию, я бы опять пошел. Я считаю, что тогда действовал правильно. Но нас было мало. Просто в тот момент надо было идти до конца. Не отдавать власть в чужие руки. Нельзя было снова бывших партийных работников допускать к власти.  А нас убедили, что мы – демократы, не имеем опыта управления страной. Хотя в той ситуации был важен как раз не опыт, а новые люди и новые реформы. Пусть бы мы совершили ошибки, но стране бы жилось лучше. А мы отдали все на откуп третьему эшелону КПСС, который потом и скрепился с криминальными авторитетами.

По мнению Николая, если бы тогда ГКЧП все-таки победил, то страна бы сначала «замерзла» на какой-то период. А потом все бы, скорее всего, забыли про демократию лет на 10-15. – Нам не суждено было пройти «китайский» вариант коммунизма. Они-то еще в семидесятых взяли на вооружение идеи Косыгина и осуществили по его планам свои экономические реформы. Он ведь предлагал отдать все услуги и легкую промышленность в частные руки, а предприятия серьезные оставить в руках государства. И уже потом постепенно переходить к рыночной экономике.

По поводу нынешних времен Николай говорит, что с ужасом сейчас наблюдает, как деньги утекают из страны.  - Элита переезжает за границу, переводит туда свои счета. А мы как были патриотами, так и остались. Я не знаю ни одного демократа тех лет, который бы потом разграблял страну. Наоборот, все работали в науке, медицине, образовании. Просто все дело в том, что человек так устроен: не до державы ему, когда большие куши на кону. Хотя по большому счету сейчас и воровать-то уже нечего. А те митинги и собрания, которые сейчас проводятся – все организованы властями, Лубянкой. Это нужно для формального выпуска пара якобы существующей демократии в России. Но никакой демократии давно уже нет. Мы были последними истинными демократами. А сейчас просто идет та же борьба за власть, что и раньше. Только при коммунизме это было цивилизованно.