Классик был уверен, что «поэт в России больше, чем поэт». Сегодня поэты и писатели плодятся, как грибы после дождя, но литературы при этом нет. Не считать же литературой разнообразные плохо прописанные детективы в мягких и твердых (но неизменно с яркими иллюстрациями) обложках, заполонившие книжные прилавки. О писателях, графоманах, творчестве и профессиональных союзах – беседа с писателем Александром Харчиковым.

– Александр Тихонович, вы член Союза писателей с 1971 года. Как живется писателю в наше время?

– В настоящее время даже для подавляющего большинства членов писательских Союзов, то есть для профессионалов этого дела, писательство перестало быть профессией.

– Это как же?

– А так. Писательство превратилось в увлечение, в хобби. Потому что результаты этого, в общем-то, тяжкого труда не оплачиваются. Более того, за попытку донести результаты этого труда до тех, кому они предназначены, до читателей, то есть издать книгу, писателю надо платить издательству из собственного кармана или из кармана спонсора, если его удастся найти. А на свое существование, на обеспечение семьи писателю надо искать другие пути.

– Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать…

– Это было во времена Пушкина и при социализме. А теперь не только рукопись, уже изданную книгу не продашь… Книжные магазины, которые в большинстве принадлежат московским фирмам, книги местных авторов на распространение не берут. Идти на перекресток и торговать с лотка, не всякий решится…

– Но книги-то все же издаются…

– Если считать по названиям, то книг сейчас издается на порядок больше, чем в «доперестроечное» время. Их так много, что иногда кажется, все граждане страны вдруг принялись «создавать литературу». Названий много, авторов тьма, а тиражи этой «литературы» мизерные. В основном 50-100-200 штук. То есть в тысячу раз меньше, чем при советской власти.

– Сто экземпляров… Родственникам и друзьям подарить не хватит. Кому это нужно? Почему пишут?

– Графомания существовала всегда. Например, в одной из эпиграмм Пушкин писал: «…я же грешную дыру не балую новой модой и Хвостова жесткой одой, хоть и морщуся, но тру». Граф Хвостов был богатый человек. Он издавал свои «собрания сочинений» в золоченых переплетах. Потом подсылал в магазины своих людей, которые скупали эти книги. А автор говорил Пушкину: « Что-то, Саша, наших книг в магазинах не стало… Пора новое издание выпускать…»

– И что нового эти авторы хотят сказать миру?

– «Эти авторы» наподобие той мухи, что сидела на рогу у быка, который тащил плуг: «Я тоже пахала!» Многие – наиболее честные – хотят оставить память потомству. А большинство сообщает миру, что «мороз крепчал» и «Волга впадает в Каспийское море» для удовлетворения собственного самолюбия, для славы, для того чтобы, уж если не стать вровень с настоящими талантами, то хотя бы уподобиться им. А что надо «нечто свое сказать миру», кого-то научить чему-то важному, чему больше никто не научит, эти люди даже не подозревают. Или пуще того, им кажется, что никто кроме них не знает, что эта самая Волга впадает именно в Каспийское море, что зимой земля покрыта снегом, что надо любить Родину, а бабушки в деревне бывают мудрыми, несмотря на свою малограмотность, и они спешат осчастливить мир этими своими открытиями.

– Но их читают?..

– Читают! И эти «читатели» принимают такую графоманскую «пачкотню» за настоящую литературу. После нее Пушкина уже не хотят открывать, потому что Пушкин заставляет думать, а этот наш Пупкин понятен с первого захода!

Так что, нынешние книжки, издаваемые стоштучными тиражами, не так безобидны, как кажется. Они вредны. Потому что разрушают культуру. Кроме того, эти граждане графоманы, издав немощные «плоды досугов своих» тиражом по сто штук каждый, пишут заявления и несут эти книжки в Союз писателей. Куда их каким-то образом принимают. И эти граждане, потрясая членскими билетами, проводят встречи с читателями, которым вдумчиво рассказывают свою биографию и сообщают, что та же Волга впадает ни куда-нибудь, а именно в Каспийское море. Так происходит дискредитация писательских Союзов в глазах широкой публики. То есть разрушенье культуры.

– Союз писателей – это Союз профессионалов, и вроде бы должен следить за художественным уровнем произведений…

– С этой целью – следить за соблюдением принципов социалистического реализма – Союз писателей и создавался. Сейчас об этих принципах: ни о партийности, ни о народности в литературе, – речи не идет, а изображать «жизнь в ее революционном развитии» тоже как-то и не с руки, и не очень понятно, куда это «революционное развитие» направлено. Так что, прежние «принципы» отсутствуют, а новых не появилось. Остаются только единомышленники по отношению к жизни и к искусству. Но сейчас в двух тульских Союзах писателей – Союзе писателей России и Союзе Российских писателей – состоит около семидесяти человек. Такое число единомышленников в искусстве на таком пятачке, как наша область, встречается исключительно редко. А потому всех объединяет сегодня лишь зависть к почету и уважению, которым пользовались писатели в «доперестроечный» период, да надежда на возможную материальную поддержку со стороны областной администрации. Но и в этом сильно мешают принятые в Союз писателей графоманы – такому большому количеству «членов» все же трудновато оказать из областного бюджета что-либо значащую помощь.

– Но для чего-то ведь нужен этот Союз?

– Союз писателей в том варианте, который существует в Тульской области, существует по инерции. А членство в Союзе – это что-то вроде медали за заслуги в литературной деятельности, это свидетельство того, что владелец членского билета является «настоящим писателем».

Но, скажем, Лев Толстой как-то обходился же без Союза… В нашем же случае Союз писателей вообще нужен власти, чтобы хоть как-то контролировать творческую деятельность.

– И контролируют?...

– Контролируют… Скажем, выделением денег на издания, премиальными и так далее. Недавно группа писателей добивалась проведения отчетно-выборного собрания в Тульской организации Союза писателей России. Так некоторые коллеги прямо заявляли, что ждут присуждения премии и потому не войдут в состав инициативной группы. Это грустно, конечно. Но и писатели – это люди. Человеки. И ничто человеческое им не чуждо. А вообще контроль над творчеством власти нужен для того, чтобы исключить влияние высокого творчества на человеческие души. Ведь настоящее творчество убеждает без доказательств. Вспомните песни времен Великой Отечественной. Или песни революций… Они делали эпоху. Вели к победе лучше любого полководца. Это для власти очень опасно.

– А чем закончилась инициатива по проведению собрания?

– Приведу пару абзацев из протокола заседания инициативной группы. «В нарушение Федерального закона «Об общественных объединениях» в организации отсутствует коллегиальный орган управления – бюро. Отсутствует также и ревизионная комиссия. Отчетно-выборные собрания не проводились почти ДВАДЦАТЬ лет. Устав писательской организации, написанный В.Ф.Пахомовым, на общем собрании не обсуждался и не принимался, и с содержанием этого основополагающего в жизни организации документа подавляющее большинство писателей не ознакомлены. Для себя и для небольшой кучки близких людей В.Ф. Пахомов выколачивает премии, награды, звания и субсидии областной администрации на издание книг. Обстановка в организации такая, что теперь не только, рядовые туляки, но даже и многие члены СП РФ Тульской области считают, что «Союза писателей у нас нет».

А закончилось все тем, что общее собрание инициативу группы не поддержало. То есть людям с одной стороны ВСЕ РАВНО, с другой им ближе привычное, какое оно ни есть. Это, между прочим, тоже свидетельствует о незавидном творческом состоянии участников собрания.

– Ну, а что же дальше?

– А дальше по Леониду Андрееву: «Если мы не можем своими маленькими фонариками осветить тьму, то полеземте же сами в эту тьму».

Фонарики у членов нашего якобы «творческого Союза» оказались мелковаты, а остальное – в соответствии…

Александра Щепкина