- Каково ваше отношение к стандартам старшей школы? И каково ее будущее?

 

- Вообще к стандартам, да?

 

Вы знаете, это очень большая проблема, и она почему-то постоянно у нас политизируется. Вот как приближаются выборы кого-нибудь куда-нибудь. Я вот жду, сейчас выборы мэра Москвы и губернатора Московской области – опять будут говорить о стандартах образования. Я просто, когда читала студентам курс «История педагогики», я очень подробно изучала, как на протяжении всей нашей истории системы образования советской стандарты менялись. И ни разу нигде я не встретила положительные оценки стандартов, чтобы говорили: «А вот, например, в 60-е годы прошлого века были во – стандарты, все были довольны» - никогда. Или перегрузка детей, или математики считают, слишком мало математики, много литературы.

 

Мы помним, как литераторы писали письмо Ельцину, математики писали письмо – это очень непростая такая вещь. И выход с каждым днем становится более тяжелым в этой ситуации. Потому что увеличивается объем человеческих знаний. И вопрос: базовые знания давать или самые новые знания давать, перегружать детей – не перегружать детей. Вот очень сложно переходили на стандарт начальной школы. Потому что было очень сложно учителям – они были неподготовленны. Дети все проглотят – учителям сложно. Вы знаете, сейчас большая часть учителей стандартами начальной школы довольны. Стандарты средней школы спокойно воспринимаются не потому, что они хороши. Есть такая закономерность, что родителей волнует обучение детей в начальной школе и в выпускных классах.

А в средних классах учитесь, как хотите, и так далее – честное слово. И вот. И когда под уход под свой министр Фурсенко подписал стандарты старшей школы, шум начался очень большой. Причем со всех сторон, и это совпало как раз с предвыборной кампанией по выборам в Думу. И очень часто, когда я встречалась в разных аудиториях, не учительские аудитории, вдруг стали мне задавать вопросы про стандарты. И я несколько раз провокационно спрашивала: «Скажите, а вы смотрели стандарты? Вообще, что такое стандарт?»

 

И получается, что шумят больше всего те люди, которые не представляют себе, что такое стандарт. А стандарт – это всего-навсего то содержание образования и количество часов на это содержание, которое отводится. Старшая наша школа имеет стандарт, у которого много проблем, и даже министр Ливанов согласился с нашим комитетом в ближайшее время сесть за стол переговоров, а потом создать рабочую группу по совершенствованию стандартов. Шуметь не надо, стандарты должны по закону вступать только в 18-м году в школьную жизнь, но они могут быть введены в порядке эксперимента, начиная с 13-го года.

 

И я смотрю сейчас на наших зрителей, я очень прошу руководителей регионов, руководителей школ не бежать впереди паровоза и не быть лидерами введения этих стандартов, у которых много проблем и которые будут перерабатываться. До 2018 года много времени, и я думаю, мы сможем сделать достойный документ, который и наших учеников сделает достаточно всесторонне развитыми, и здоровье им оставит после школы.

 

- Будем надеяться, что зрители к вам прислушались.

Вы отработали в Думе сложный год. Какой закон вы бы назвали самым закономерным, нужным, продуманным, может быть, даже жизненно необходимым из тех, что были приняты, в том числе, и вами. А какой закон, по вашему мнению, не стоило принимать вообще?

 

- В Думе созыв шестой, в который я вхожу, отработал уже полтора года: с декабря прошлого года до настоящего времени (окончание весенней сессии). Я вам назову цифру: пленарные заседания проходят 3 раза в неделю, 2 недели в месяц. Объясняю, наша жизнь делится так. Одна неделя – региональная. Вот, сейчас у нас региональная неделя, я принимала людей на Первомайской, я общаюсь со СМИ, завтра я еду в поселок Славный, и прочие дела здесь, в Тульской области. Одна неделя, когда мы работаем в комитетах и комиссия, т.е. непосредственно над законами. А две недели – это пленарные заседания.

 

И в эти две недели три раза в неделю по 7 часов мы сидим на пленарных заседаниях и голосуем. И в каждый этот день нам предстоит обсудить и проголосовать от 40 до 60 законов. Я рассказывала так долго для того, чтобы вы просто поумножали и поняли, как сложно сегодня среди ужасного количества законов, дополнений к законам. Это не обязательно целиком закон – выделить что-то одно. Но я могу это сделать, потому что для меня самым сложным был закон об образовании.

 

Вы знаете, что над ним работали 8 лет. Первый вариант закона, который мы получили, содержал почти 500 страниц нечитаемого текста. Комитет, аппарат и наши депутаты день и ночь, разбившись сначала по профилю (я смотрела, в основном высшую школу и поствузовское образование) работали над этими статьями. Потом уже все вместе читали вслух, была читка индивидуальная, и, слава Богу, закон получился. Не принимать его было нельзя, предыдущий закон об образовании был принят в 1992 году, ровно 20 лет назад. Жизнь изменилась напрочь, и то, что происходит сегодня в нашей школе, тому закону практически не соответствует.

 

Поэтому и стояла первая задача – сделать закон, который хотя бы под то, что произошло в школе, какую-то законодательную базу подвел. Таких примеров могу приводить множество. Вторая задача была – сделать этот закон более человеческим, потому что закон 1992 года очень мало говорил об учителе, практически не говорил об ученике, не было понятия «роль родителей». В этом законе мы постарались осветить и эту гуманитарную составляющую, которая так важна сегодня в школе.

 

Закон получился в пределах 300 страниц, но к этому закону требуется огромное количество подзаконных актов, потому что, если в нем прописывать все, то это было бы совершенно не читаемо. И потребовалось внести изменения в 180 федеральных законов в связи с принятием закона об образовании. Это также была наша работа. Последнее, что мы принимали (в пятницу) – это новые поправки в закон о науке, о том, как будут присуждаться теперь кандидатские, докторские степени, и закон о свободе совести – про молельные комнаты (нам удалось отстоять поправку – таких комнат в школах не будет).

 

Вот, вроде бы во все законы депутаты внесли изменения. С первого сентября закон в основном вступает в силу. И сейчас я должна похвалить Министерство образования. Ливанов ли молодец, заместители у него такие. Министерством проводилось очень большое количество совещаний для работников разных уровней региональных систем управления образованием. Там давались буквально рамочные формы тех документов, которые должна на местах принять законодательная и исполнительная власть, потому что если эти документы не вступят в силу до 1 сентября, то все усилия будут провальными. Это был опыт погружения в законотворческую деятельность, он был очень тяжелым, бессонным и т.д.

 

Но накопилось очень много законов еще со времен второго, третьего созыва, а просто так по регламенту Думы разложить их и сказать, что устарели, нельзя. Приходилось огромное количество этого избыточного материала просматривать, выносить, голосовать против. Это очень пустая и изматывающая работа, но ее тоже надо проводить. Я считаю, что по нашему комитету, в принципе, мы разгребли все, что было с предыдущих созывов, и теперь наша задача – после первого сентября просматривать и держать руку на пульсе регионов, как закон вступает в силу, и потом какие-то корректировки в закон пойдут. Все предугадать невозможно, главное, чтобы они были благоразумны и на пользу дела.

 

Вы говорили о сложности закона об образовании, о его важности. А если брать жизненно необходимые законы, какие бы вы могли назвать?

 

- Опять, чтобы специально оживить аудиторию, я назову закон Димы Яковлева. Я жалею, что мы с вами не перед открытой трибуной. Очень неоднозначно относятся люди к запрету усыновления детей американскими семьями. А я однозначно уверена, что закон правильный, и сейчас будет закон о запрете усыновления детей однополыми семьями. Не может быть у ребенка две мамы или два папы. Наш русский ребенок должен воспитываться в нормальной семье, в нормальной среде, и у него должны формироваться нормальные установки (половые и какие угодно).

 

- Мы уже переходим плавно к штрафам за пропаганду нетрадиционной ориентации.

 

- Да. Полностью поддерживала, голосовала «за». Поддерживаю этот закон, потому что имею двух мальчиков-внуков и очень хотела бы, чтобы они выросли нормальными мужиками.

 

- Речь идет о штрафе до миллиона рублей, если мне не изменяет память. Не слишком ли глобальная сумма?

 

- А это не к физическому лицу, а к юридическому. У физического лица, по-моему, в пределах 5 тыс. руб., максимум – 10 тыс. Это те суммы, которые человек, который печатает что-то и выходит на улицу, может отдать. Мы говорим про юридические лица: про те сайты, про тех людей, которые поддерживаются нередко из-за рубежа, тоже мы эти факты знаем. Все правильно.

 

- Вы поддерживаете этот закон?

 

- Полностью.

 

- Перейдем к Туле. Каково ваше отношение к строительству атриума на территории тульского Кремля, который планируется использовать для выставок, конференций. Многие туляки, например, против его строительства. По их мнению, атриум нарушит историческую среду Кремля.

 

- Совсем недавно я была в Санкт-Петербурге, в своем любимом городе, и не могла, как всегда, не проехаться на кораблике по каналам. Я увидела новое здание Мариинки. Слышала возмущения питерцев. Когда его по телевизору показывали, я не могла понять, в какой огромной степени люди правы. Само по себе чудесное современное дорогое здание, с подсветкой, но оно нарушило специфику этого святого места в центре Санкт-Петербурга. Если его построили бы в другом месте, ему бы цены не было. Конечно, я не сторонник того, чтобы его разрушать. Мы не настолько богаты, чтобы строить и разрушать. Может быть, привыкнем, но на этапе, когда идет обсуждение, я думаю, надо послушать туляков.

 

Если нужно послушать мое личное мнение как коренной тулячки, я считаю, что Кремль – исторический символ нашего города и, наверное, наши далекие предки (а среди них были и кузнецы, и кто только не был), они бы чуть по-другому бы построили и по-другому бы назвали это здание выставочного комплекса. Как много можно сегодня красивого и модного строить из срубов, круглые бревна. На территории Кремля это бы смотрелось бы соответствующе. Вот. Наверное, нужно подойти к этому вопросу с учетом мнения туляков.

 

- Вы все-таки придерживаетесь того, что лучше в другом месте его строить?

 

- Нет. Это такую Мариинку надо было строить в другом месте. А если здесь мы свами разработаем какой-то новый проект под старину, разве кто-то сможет что-то сказать?

 

- Это уже смена дизайна.

 

Да, менять. Ведь против нашего нового здания музея оружия никто ничего сказать не может. Настолько хорош, вписывается в ландшафт, и исторически, интересен, все продумано. Вот, что-то подобное нужно строить.

 

- Накануне в ходе заседания администрации Тулы было озвучено, что тульские вузы обучают невостребованным профессиям. Это бухгалтеры, юристы, экономисты. Мало того, это сегодня опять было сказано на встрече Евгения Васильевича Авилова с молодежью. Их слишком много. Также высшие учебные заведения продолжают обучать таким профессиям, как социолог, политолог, теолог, таможенное дело, которые вовсе не значатся в банке вакансий. Фактически молодежь не может пойти работать по профессии. Как, на ваш взгляд, можно решить эту проблему?

 

Я очень рада, что из названных вами специальностей практически ни одна не готовится в Тульском Государственном Педагогическом Университете. Мы не готовим таможенное дело, хотя понимаем, как это выгодно. Мы не готовим экономистов и пр. Учителя востребованы. Не всегда, может быть, они доходят до школы, но это отдельная тема для разговора, потому что проблему, что молодой учитель не задерживается в школе, я просто не могу затронуть – так больна для меня эта тема. А все остальные факультеты – наших выпускников на бирже труда нет.

 

- Вы берете педагогический университет. Как ни крути все-таки в других вузах преподают подобные профессии.

 

- А вот здесь надо смотреть. Если Тульский Государственный Университет по тем же экономическим специальностям готовит настолько классных специалистов, что они востребованы и в Москве, и в Питере, и где угодно. То какой-нибудь (не хочу обижать коллег-ректоров) коммерческий вуз, где также человек выходит с дипломом экономиста или юриста – вот эти люди никому не нужны. А после экономического факультета госуниверситета, я не думаю, что люди остаются без работы.

 

- Хорошо. А как быть социологам, политологам, теологам, которые действительно поступали в университет с тем расчетом, что им нравится данная наука (общество, политика)?

 

- Вот, я удивлена, почему вдруг назвали теологов? Потому что, столкнувшись сейчас с поправкой в закон о свободе совести, и несколько лет назад вы знаете, с каким шумом вводились в наши школы на выбор предметы история православия или какой-то другой религии или этика, именно выпускники этой специальности и должны эти предметы в школе преподавать. К сожалению, они, по-моему, могут ошибиться, не получают права на преподавание. Это плохо. Значит, нужно внести изменения в учебный план, чтобы люди могли преподавать. Социологи – в развитых странах это та специальность (конечно, в разумных пределах подготовленные, но я знаю, что их очень мало готовят), которая необходима.

 

- В каждой компании социологи необходимы.

 

- Конечно. Как общественную температуру мерить без социолога? Я понимаю, что сегодня наше государство недостаточно богато для того, чтобы бюджетные места предоставлять на такие специальности, но ведь многие названные специальности готовятся на коммерческой основе. Люди готовы платить деньги, чтобы получить нужную им специальность. Не будут востребованы в Туле – Москва ждет их с распростертыми объятиями. Очень жаль, что существует такой процесс отъезда молодых, талантливых людей из Тулы.

 

- Так это и идет обратный процесс, пытаются задержать талантливую молодежь в Туле, сделать так, чтобы Москва не переманила ее своими перспективами.

 

- Как это сделать?

 

Это пока в процессе решения, к сожалению, не ко мне вопрос.

 

- Это не только Тулы касается – все окрестные города вокруг Москвы, с кем ни поговоришь, и Владимир, и Рязань – Москва высасывает из них молодежь, специалистов, водителей троллейбусов и т.д. Пожалуй, один регион знаю, где задерживаются люди – это Калуга. Там крупные заводы, прежде всего, автомобильные. Дошло вплоть до того, что наши выпускники иняза туда идут, наши выпускники международного факультета, несколько человек осели и работают там как переводчики. Развитие промышленности, социальной сферы в городе – вот единственный путь задержать здесь молодежь, и заработки.

 

- Я думаю, это первая причина, все-таки.

 

Да. И заработки.

 

Вообще, рост поступающих в вузы школьников на сегодняшний день составляет 78%. Говорит ли он об общем уровне повышения образованности населения? В развитых странах высшее образование получает не более 20% выпускников школы, остальные идут работать или получают среднее образование. Вы уже затрагивали эту тему. Давайте более подробно поговорим.

 

- Я уверена, и есть такая точная наука психология, которая доказывает, что по уровню интеллектуального развития в современных условиях чуть более 25% людей могут полноценно освоить программу высшего образования. Видите, как бьются с цифрами студентов в высшей школе за рубежом? Я каждый день встречалась с детьми и родителями, я говорила: «Ищите себя в другом, ищите в оплачиваемой, интересной профессии». Ведь очень часто тому же мальчику хочется работать автослесарем с техником. Нет, его мама приводит на гуманитарный факультет. Сколько таких сломанных судеб у меня перед глазами прошло.

 

- Вы говорили, что пора сокращать бюджетные места. Не ставите ли вопрос повышения планкисреди школьников? Я имею в виду, может быть, после 9-го класса или еще какие-то новшества.

 

- Нет. Абсолютно. И не слышала, и надеюсь, что этого не будет. Наши дети должны получить полное среднее образование, потому что до окончания школы они все-таки инфантильны. Вы сейчас скажете, а как же после 8-го класса раньше работать шли. Другое поколение. Инфантов вырастили и отвечаем за это. Все-таки давайте всем им дадим возможность получить среднее полное школьное образование. Проблема вдругом: психология родителей такова, что его одиннадцать лет продержали, он с трудом школу закончил, но зато, получив аттестат, других путей, кроме как пойти в вуз, они уже не видят. Но не всем получать высшее образование, не всех надо мучать.

 

- С 1-го сентября, как мы уже говорили, вступит в силу новый закон «Об образовании в РФ», из которого исключена норма, позволяющая родителям вносить платеж в размере не более 20% от общей стоимости пребывания ребенка в детском саду. По словам сопредседателя центрального штаба ОНФ, депутата Государственной Думы Ольги Тимофеевой, в Народный Фронт уже обратились общественники Алтайского Края, которые выразили обеспокоенность в связи с ростом платежей. Чего нам ждать и стоит ли действительно этого опасаться?

 

- Ждать нужно каждой территории своего. Сегодня, когда я присутствовала на очень интересном отчете тульского правительства перед тульской Думой о выполнении бюджета за 2012 год, я задала вопрос, по-моему, министру экономического развития как раз по поводу того, что предстоит и т.д., потому что меняется сама система бюджетного финансирования. Он сказал, что это не его тема. Я попросила создать какую-то рабочую группу, в которую вошли бы представители и департамента образования, и финансисты, может быть, комитет по социальной защите, чтобы просчитать на будущее варианты. В новом законе по большому счету не ухудшается положение семей, потому что там даже новый термин: плата взимается за «пребывание» детей. Мы теперь не берем за заработную плату воспитателей, за образовательный процесс, который там идет – родители должны платить за питание, коммуналку, т.е. за этот блок. Насколько я знаю, по Туле (совсем недавно мне дали эту информацию) последние два месяца пошло даже уменьшение стоимости платы за детские сады. Плюс закон предусматривает большие льготы для семей со вторым ребенком – 50% оплаты, которая возвращается родителям как субсидия, а за третьего ребенка и далее – 75%. Директора дошкольных учреждений говорят, что им невыгодно повышать стоимость, они просто больше будут отдавать субсидиями. Поэтому я бы не очень волновалась по поводу роста стоимости пребывания в дошкольном учреждении, но вот такая группа в регионе нужна.

 

- Т.е. все опасения за высокую цену беспочвенны?

 

- Я полагаю, что да.

 

- Как сегодня строится ваша работа с ректором ТГПУ Владимиром Паниным? Над какими наиболее острыми задачами, стоящими перед вузом, планируется работать в ближайшее время?

 

- Прошло полтора года. Первое время пуповина между мной и университетом очень сложно развязалась, и Владимиру Алексеевичу было сложно входить в курс дела, и многие мелкие вопросы приходилось решать вместе. Я полагаю, что через полтора года пребывания у руля корабля (тем более практически весь ректорат остался прежним) Владимир Алексеевич уже накопил достаточное количество опыта, чтобы самостоятельно решать основные вопросы. Именно потому с нового сезона моя приемная будет находиться уже не в университете (я благодарна Владимиру Сергеевичу Груздеву, что на заявление депутата он отреагировал), а в администрации области на 9-м этаже. Я смогу более глубоко вникать в проблемы не только университета, а уже региона. Все-таки депутат, избранный от региона, должен больше заниматься проблемами региона, хотя я не говорю, что я совсем не занималась. Например, именно мной часть денег, полученных на реставрацию Кремля, были выпрошены в Министерстве Культуры. Но сегодня будем спокойно работать в регионе.

 

- Т.е. пуповина, она все больше, больше…

 

- Я думаю, она уже перерезана.

 

- Что ж, давайте потихоньку подводить итог. Последний вопрос: как вы оцениваете свой труд в Госдуме? Что удалось сделать? На что не хватило сил? Что бы хотелось предпринять в следующем парламентском сезоне?

 

- Мне кажется, что эти полтора года были периодом учебы. Я сказала, что нас сразу в закон об образовании погрузили, и мы в нем плавали, поэтому я не могу похвастаться, что у меня много личных законотворческих инициатив. Прошло только пять моих личных законов, хотя много депутатов, у которых нет ни одного. Много поправок, в частности, работа над законом об образовании, там в огромном числе поправок моя фамилия. Но все-таки хочется создавать те законы, которые нужны гражданам и нашего региона, и в целом всей страны. Я буду стараться.